Пир во время войны: Банки зарабатывают триллионы, пока другие отдают последнее

Проект бюджета на 2027-2029 годы обнажает печальную истину: война стоит дорого и счёт растёт. Доходы запланированы на уровне 43,3 трлн рублей, расходы – 48,8 трлн, дефицит – 5,5 трлн, или 2,2% ВВП. На оборону заложено 17,1 трлн – на 27% больше, чем планировалось ранее. За три года только на военные нужды уйдёт около 50 трлн рублей. Мы привыкли думать, что война финансируется из "кубышки" или за счёт нефтяных сверхдоходов, но на самом деле счёт предъявлен каждому.

Принятие нового трёхлетнего бюджета окончательно расставило точки над "i": экономическая реальность для миллионов простых семей в России станет значительно суровее и жёстче. За отчётами правительства о росте доходов федерального бюджета до астрономических 43,3 трлн рублей скрывается весьма неприятный факт – основная тяжесть финансирования масштабных государственных нужд перекладывается на плечи населения. В ближайшие годы нам предстоит столкнуться с большими проблемами, которые опустошат кошелёк гораздо сильнее, чем ещё год-два назад: одновременным ростом налоговой нагрузки, непрекращающимся ускорением инфляции и практически полной недоступностью потребительского и ипотечного кредитования.

Главной идеей Минфина для пополнения оскудевающих бюджетных доходов стало кардинальное расширение прогрессивной шкалы НДФЛ со ставок 13-15% до 22% на так называемые "пассивные" доходы граждан. Под этот фискальный удар попадают проценты по банковским вкладам, дивиденды от инвестиций, операции с ценными бумагами и доходы от продажи или аренды имущества, что напрямую затронет как минимум 4 млн человек. В попытке закрыть бюджетный дефицит, превышающий 5,5 трлн рублей, государство без зазрения совести изымает финансовые ресурсы у тех людей, которые годами пытались честно заработать и спасти свои скромные накопления от постоянного обесценивания.

В сложившейся финансовой системе рядовой гражданин оказывается буквально зажат со всех четырёх сторон: он одновременно выступает как налогоплательщик, конечный потребитель товаров, вкладчик и вынужденный заёмщик. Масштабный бюджетный импульс, направляемый в военно-промышленный комплекс и смежные сферы, неизбежно разогревает розничные цены в магазинах, а параллельные попытки государства залезть в семейный кошелёк кардинально сокращают реальные располагаемые доходы. Вся эта сложная бухгалтерская конструкция оставляет обычным людям всё меньше возможностей для элементарного планирования своего будущего, превращая жизнь в постоянную борьбу за выживание от зарплаты до зарплаты.

В отчаянной попытке сдержать постоянно разгоняющуюся инфляцию Центральный банк удерживает ключевую ставку на экстремальном уровне в 14% годовых, фактически задействуя экстренное торможение всей национальной экономики. Представители денежного регулятора руководствуются с виду разумной, но весьма болезненной для людей логикой: если спрос в стране существенно опережает реальные возможности производства, то деньги должны стать максимально дорогими для всех участников рынка. Однако этот "холодный душ" накрывает отнюдь не финансовых спекулянтов, а весь реальный сектор промышленности вместе с простыми гражданами, пытающимися оформить кредит.

Для отечественного бизнеса столь высокая стоимость привлекаемого капитала означает вынужденный отказ от модернизации, закупки нового оборудования и расширения производства, а для обычных семей – уход доступной льготной ипотеки в область воспоминаний. Свежая статистика Росстата уже фиксирует крайне тревожные сигналы: сальдированный финансовый результат предприятий в стране за первое полугодие просел до 86,7% от показателя прошлого года, а прибыль работающих компаний сократилась на 8,3%. Предпринимателей одновременно давят острейший дефицит квалифицированных кадров, тяжёлые санкционные ограничения и разрыв привычных логистических цепочек, а дорогой кредит лишает их последней возможности для манёвра.

На этом мрачном фоне удивительно парадоксально и даже откровенно вызывающе выглядят финансовые отчёты коммерческого банковского сектора, где чистая прибыль по итогам года может достигнуть рекордных 4,4 трлн рублей. Напрашивается вопрос: почему в условиях, когда реальная промышленность и простые люди теряют последние доходы, финансовые посредники фиксируют феноменальные сверхприбыли? Популярная идея введения специального налога на банковскую сверхприбыль лежит на поверхности, однако без системных изменений банки просто переложат все новые издержки на клиентов через удорожание комиссий и рост процентных ставок.

Доктор экономических наук, ведущий Царьграда Михаил Делягин в эфире программы "Итоги дна с Делягиным" объяснил происходящее так. В Китае ставки Народного банка зависят от сферы деятельности: если вы вкладываете в промышленность, у вас одна ставка, одна цена кредита, в строительство – другая цена кредита, в торговле – третья.

А если вкладываете в финансовые спекуляции – четвёртая. Есть ещё некоторые отдельные виды. То есть там несколько процентных ставок для разных сфер деятельности. Так что всё зависит от государственной политики. Если стоит задача разрушать свою страну в интересах финансовой спекуляции, то тогда политика Банка России в её нынешнем виде, безусловно, является оптимальной и проводится с высочайшей эффективностью,

– констатировал ведущий "Первого русского".

Вот теперь можно вернуться к банковскому сектору. Считать сам факт прибыли чем-то подозрительным было бы странно. Банкам нужно наращивать капитал, создавать запас прочности и покрывать риски; сам ЦБ подчёркивает, что прибыль является главным источником роста капитала, который позволяет сохранять кредитование экономики.

Но именно поэтому возникает интересный вопрос. Если высокая стоимость денег необходима для стабилизации всей системы, почему финансовый сектор в этой же среде остаётся настолько прибыльным? Необязательно потому, что здесь есть нарушение или чья-то злая воля. Возможно, сама структура нынешнего денежного рынка создаёт условия, в которых последствия дорогих денег для разных участников оказываются совершенно различными.

Отсюда и предложение использовать специальный налог на сверхприбыль банков как один из источников дополнительных бюджетных поступлений. Логика понятна: если отдельный сектор получает в особых условиях необычно высокий доход, часть этого результата можно перераспределить. Но дальше снова начинается цепочка последствий: банк способен компенсировать дополнительные издержки через стоимость кредитов, комиссии или более осторожное отношение к риску.

И вот здесь вопрос становится уже не банковским. Он становится вопросом, как вообще распределяется нагрузка внутри экономики. Государство ищет новые доходы, бизнесу нужны доступные инвестиционные деньги, банки должны сохранять капитал, а граждане одновременно пытаются платить меньше налогов, получать больше дохода по сбережениям и не переплачивать за кредит.

В действительности мы наблюдаем чрезвычайно сложный механизм взаимосвязанных экономических сосудов, где абсолютно любое действие властей неизбежно вызывает разрушительную цепную реакцию по всей цепочке. Масштабный бюджетный импульс действительно поддерживает общую активность и оборонные предприятия, но одновременно с этим провоцирует сильное инфляционное давление, вынуждая Центробанк держать ключевую ставку на высоком уровне. В свою очередь сверхжёсткая политика денежного регулятора полностью связывает руки частным инвестициям, без которых физически невозможно нарастить выпуск гражданских товаров и сбить рыночные цены.

Все попытки решить нарастающую проблему точечными мерами, будь то банальное повышение налогов Минфином или одноразовое изъятие прибыли у банков, до боли напоминают попытки затыкать пробоины в лодке пальцами: в какой-то момент пальцев перестаёт хватать, а вода всё прибывает. Если государственные органы изымут больше средств у банковского сектора, мы мгновенно получим удорожание всех видов кредитов для малого и среднего бизнеса. Если же принудительно снизить ключевую ставку без оглядки на гигантские бюджетные расходы, экономика получит виток инфляции, при котором все надбавки к зарплатам мгновенно сгорят на кассах супермаркетов.

Конечно, идёт война и нужны все меры для Победы. Но война требует не только новых сборов, она требует и справедливости, считает основатель Царьграда Константин Малофеев:

Сначала надо прекратить пир банкиров на высокой ставке. Поменять политику ЦБ. Лучше вместе с руководством. Вернуть кредит в экономику. Деньги – кровь для бизнеса. Без дешёвого кредита загнулись уже целые отрасли. В живых почти никого, кроме коррупционеров и банкиров, не осталось. И лишь затем можно будет попросить народ тоже затянуть пояса.

Главное внутреннее противоречие сегодняшней экономической модели заключается в том, что государство изымает жизненно важные ресурсы из гражданского сектора ради решения сиюминутных бюджетных задач, кардинально подрывая базу для будущего роста. Без достижения разумного баланса между финансированием армии и созданием условий для развития гражданского производства вся государственная система начинает работать на износ.

Формальное сведение бюджетного баланса "копейка в копейку" и красивое достижение планового таргета по инфляции ни в коем случае не должны становиться самоцелью для чиновников, если платой за эти цифры становится деградация уровня жизни половины страны. Главным критерием реального здоровья государства является не сухой отчёт Минфина и не рекордная прибыль банковского сектора, а уверенность рядовой русской семьи в своём завтрашнем дне. Если после уплаты всех возросших налогов, обслуживания кредитов и покупки подорожавших продуктов питания у человека не остаётся ресурсов для развития, экономика лишается своего главного драйвера – внутреннего потребительского спроса.

Сегодня наша страна вплотную подошла к той опасной черте, когда финансирование масштабных государственных задач за счёт выжимания всех соков из населения и бизнеса достигает своего предельного эффекта. Чрезмерное изъятие доходов у граждан и предпринимателей сегодня гарантирует катастрофическое сокращение налоговой базы уже в самом ближайшем будущем. Если действующая модель не перестроится на всестороннее стимулирование реального производства и создание условий для роста гражданских доходов, государство рискует остаться с идеально сведённым бюджетом в абсолютно истощённой и обескровленной экономике.

Настоящий экономический суверенитет строится не на умении изъять максимум денег из карманов собственников и трудящихся через новые сборы и высокие проценты по кредитам. Он держится на сильной, развивающейся промышленности, доступных длинных инвестициях и высокой покупательной способности населения. Только тогда, когда бюджетная и денежно-кредитная политика начнут работать синхронно на созидание реального сектора, Россия сможет выдержать любые внешние и внутренние испытания без ущерба для благосостояния своих граждан.