Общество: Параальпинист Рустам Набиев: После Эвереста мечтаю покорить космос
13 августа российский параальпинист Рустам Набиев в пятый раз поднялся на Эльбрус и назвал это восхождение самым сложным в своей практике. Маршрут проходил без использования ратраков и канатной дороги. Но выдающимся восхождение сделало не это, а фигура самого альпиниста – Набиев, много лет назад в результате трагического инцидента потеряв обе ноги, совершил восхождение на руках.
После подъема на Восточную вершину команда вышла на седловину и провела там ночь, затем продолжила восхождение на Западную вершину и спустилась с южной стороны горы. Это уже второй значимый спортивный результат Набиева в 2026 году. В мае он совершил еще более сложное восхождение, установив мировой рекорд – Набиев поднялся на руках на Эверест, высочайшую вершину планеты.
Может ли человек с такими ограничениями полететь в космос? Каков его главный страх в жизни? Каким образом ему хочется поменять сам подход к инвалидности? На эти и другие вопросы параальпинист, член Общественной палаты России Рустам Набиев ответил газете ВЗГЛЯД.
ВЗГЛЯД: Рустам, вы сталкивались с недоверием альпинистов к вашим возможностям? К самой попытке параспортсмена на одних руках покорять горы?
Рустам Набиев: Конечно, особенно в начале моего пути. Люди просто не понимали, как человек без ног вообще может передвигаться в горах, на такой большой высоте. Никто до этого подобного не делал. Но я никогда не пытался кому-то что-то доказать словами. Эльбрус, Казбек, теперь Эверест – каждый следующий шаг постепенно отвечал на эти вопросы не словами, а моими действиями.
При этом я всегда разделяю хейт и профессиональную критику опытных альпинистов. К их мнению я прислушиваюсь, потому что они понимают, о чем говорят, ведь горы не прощают самоуверенности.
Но если человек говорит, что я чего-то не могу только потому, что у меня нет ног, это уже не оценка моих возможностей, а его собственные ограничения.
ВЗГЛЯД: Вы говорили, что после гор мечтаете полететь в космос. Это реальная цель или красивая метафора?
Р. Н.: Нет, это действительно моя мечта. Когда я впервые сказал, что хочу подняться на Эверест на одних руках, для многих это тоже звучало как нечто фантастическое, но 20 мая текущего года я стоял на его вершине. Поэтому я научился с осторожностью относиться к слову невозможно.
Конечно, космос – это другой уровень подготовки, технологий и требований к здоровью, я трезво оцениваю свои шансы. Но если появится возможность пройти отбор и подготовку, я точно ею воспользуюсь. Мне интересно проверить, где на самом деле находятся пределы человеческих возможностей.
К слову, барокамеры я уже проходил. И в целом полет в космос человека с ограничениями – более чем реальная история, ведь есть прецедент. Европейское космическое агентство (ESA) выбрало врача-ортопеда и бывшего паралимпийца, бронзового призера Паралимпиады-2008 в беге британца Джона Макфолла для возможного полета на Международную космическую станцию (МКС).
В 19-летнем возрасте у него была ампутирована одна нога, но все же он стал первым астронавтом с физической инвалидностью, признанным годным к полету. И он готовится не просто как турист, а как космонавт.
Но для реализации такого полета нужны особые допуски и разрешения. Я общался с действующими космонавтами, и они говорили, что если высшее руководство даст согласие, то мы, естественно, это реализуем.
ВЗГЛЯД: Вы говорите о планах покорить вершины еще трех континентов, среди которых Антарктида. Почему именно Антарктида?
Р. Н.: Антарктида для меня новый вызов. Это холод, ветер, лед, удаленность и сложная логистика. Меня привлекает неизвестность, ведь когда до тебя никто не проходил этот путь на руках, ты не можешь открыть инструкцию и посмотреть, как правильно. Иногда прямо в моменте, на склоне, приходится искать свой способ. Так было на Эвересте, так будет и в Антарктиде, я просто буду подстраиваться под условия, в которых окажусь.
ВЗГЛЯД: Не страшит неизвестность? Или еще что-либо?
Р. Н.: Признаюсь,
я вообще сильно боюсь высоты, это мой главный страх в жизни. Но это не мешает мне подниматься на высочайшие горы планеты, летать на самолете по сто перелетов в год, прыгать с парашютом.
Страх – это то, что в какой-то степени держит нас в безопасности, но если позволять себе переступать через него, можно найти что-то такое, чего ты даже представить не мог: что-то хорошее для себя в этой жизни, возможно, даже какой-то смысл. Если бы я боялся из-за высоты ходить в горы, я не был бы тем человеком, которым являюсь сегодня, ведь в широких кругах я известен именно как альпинист.
ВЗГЛЯД: Можете посоветовать ваш путь – альпинизм – другим людям с ограниченными возможностями?
Р. Н.: Многие люди с инвалидностью, у которых, как и у меня, нет ног, тоже рвутся в горы и обращаются ко мне за советом. Поначалу я стараюсь их отговаривать, потому что человек, ни разу не бывавший на высоте больше пяти тысяч метров, хочет сразу поехать на Эльбрус, а это очень сложно. Я ведь тоже начинал не сразу, у меня все происходило постепенно: первые тренировки, маленькие вершины, много ошибок, поиск своей техники восхождения, адаптация снаряжения и экипировки под себя. И шаг за шагом эта планка становилась выше.
И тем более я бы не советовал заниматься альпинизмом каждому человеку с инвалидностью. Это серьезный и рискованный вид спорта, здесь должно быть собственное желание.
Но если человека действительно тянет в горы, если ему нужен вызов самому себе, тогда однозначно стоит попробовать. Начинать не обязательно с большой горы, можно пойти на скалодром, попробовать скалолазание, найти опытного тренера, начать укреплять тело и постепенно понимать свои возможности. Важно не гнаться за чужими результатами, а двигаться в своем темпе.
После тяжелой травмы важно снова найти то, что заставляет тебя двигаться вперед. Для меня таким инструментом стал спорт. Горы пришли в мою жизнь позже, они дали мне не только физическую нагрузку, но и возможность заново прочувствовать свои силы, ставить перед собой цели и достигать их.
ВЗГЛЯД: Какие цели сегодня перед вами в рамках работы в Общественной палате?
Р. Н.: Одно из основных направлений для меня – это развитие реальной инклюзии, и это не только про пандусы и доступную среду. Инклюзия – это возможность человека учиться, работать, заниматься спортом, обеспечивать семью и быть полноценным участником жизни общества. Сегодня особенно важно создать понятный маршрут возвращения человека к активной жизни – от реабилитации и протезирования до переобучения, трудоустройства, спорта и психологической адаптации.
Мне хочется менять сам подход к инвалидности: не создавать вокруг человека отдельный мир, а делать так, чтобы существующий мир был для него открыт.
ВЗГЛЯД: Сами инвалиды, которые обращаются к вам как к члену ОП, о чем чаще всего говорят или просят?
Р. Н.: Запросы очень разные. Чаще всего это просто жизненные моменты, когда с человеком что-то случается, и он не знает, как с этим быть. Большая часть вопросов касается обычных вещей: где я проходил реабилитацию, у какого психолога был, где получить технические средства и лекарства, куда устроиться на работу, где получить образование, если ты на коляске, где получить водительское удостоверение и поставить ручное управление на автомобиль, каким видом спорта заниматься.
Для меня это особенно близкая тема, ведь многие из этих проблем я знаю не из документов или отчетов, я сам передвигаюсь на коляске и сам сталкиваюсь с недоступностью зданий, транспорта, услуг. Но моя задача в Общественной палате не просто помочь одному человеку решить его трудности. Важно увидеть за отдельным обращением системную проблему и попытаться изменить сам механизм, чтобы завтра с тем же самым не столкнулись тысячи людей.
Признаться, ко мне обращаются не только люди с инвалидностью, но и здоровые, рассказывая свои ситуации, с которыми они не знают, что делать. Многие не понимают, где найти ту самую искру жизни и чем заниматься, так что в большей степени людям требуется именно психологическая поддержка.
ВЗГЛЯД: И что вы отвечаете им на это?
Р. Н.: Я всегда говорю, что не обязательно идти на Эверест, у каждого свой путь – получить образование, создать семью, построить бизнес, добиться результатов в спорте или просто не сдаться после тяжелого жизненного удара. В жизни всякое бывает, я не думаю, что есть люди, у которых все идеально. Рано или поздно каждый сталкивается с тем, что его ломает или ставит на колени. И тут самое главное потом просто встать, прийти к пониманию, что вставать нужно каждый раз.
Сейчас я состою в комиссии по поддержке ветеранов боевых действий. Стараюсь ездить по военным госпиталям. Хожу туда, чтобы поддержать каждого человека психологически, чтобы он своими глазами увидел на моем примере, что после травмы есть жизнь. Я знаю, что из этого состояния можно выйти победителем и все перевернуть. Все, что происходит с человеком после травмы, зависит от него самого, от его отношения к жизни и к обществу, поэтому любой минус всегда можно превратить в жирный плюс.
Ветеранам, которые сегодня проходят этот путь, я бы советовал прежде всего не ставить на себе крест. Не обязательно идти в альпинизм и тем более ставить рекорды, важно в первую очередь найти свое дело, работу, творчество, что угодно, что снова даст цель. Не вернуть прежнюю жизнь, а построить новую, в которой снова есть интерес, цели и желание двигаться дальше.
Мне часто говорят, что не видят во мне человека с инвалидностью, не замечают, что я без обеих ног на коляске. Все это потому, что я сам делаю так, чтобы на это не обращали внимания, это моя проекция. Я сам себя таким не ощущаю, поэтому и люди это считывают. Во мне нет внутреннего трагизма и боли, потому что есть полное принятие того, что произошло. Все зависит от самого человека, неважно, что с ним произошло, важно, как он будет с этим жить дальше.