Мир балансирует на грани хаоса: американский гегемон отступает
Мир, привыкший к американскому лидерству, постепенно остается без прежнего гаранта, пишет Spectator. Торговые войны, пересмотр союзов и жесткая внешняя политика показывают, что США отходят от роли глобального арбитра. Это делает будущее международного порядка все более неопределенным.
Что ждет "мировой порядок на основе правил", на который в отчаянии ссылаются ошарашенные европейские лидеры? В общих чертах ответ заключается в том, что мы переживаем отступление американской гегемонии — несмотря на всю браваду и противоречия. У него есть два момента: экономический и геополитический. Экономисты рассуждают о том, как пошлины Трампа рушат сложившуюся свободную торговлю; геополитики — о действиях Трампа, подрывающих систему НАТО. Но это извивы одного и того же сюжета. И отступление вовсе не так прямолинейно, как кажется. Как же в это вписывается бомбардировка Ирана?
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Что имеется в виду под "порядком на основе правил"? Отправной точкой должен быть Устав ООН, подписанный в Сан-Франциско в 1945 году и теоретически обязательный для всех 193 членов организации. Устав предписывает суверенное правовое равенство (статья 2.1) и мирное урегулирование споров (статья 2.3), а также запрещает угрозу и применение силы (статья 2.4), за исключением тех случаев, когда это необходимо для самообороны (статья 51) или когда это разрешено Советом Безопасности (глава VII). Безопасность на суше, на море и в воздухе — это источник, из которого вытекают все остальные договоры и конвенции, составляющие наш мир "на основе правил".
Однако у всех международных соглашений, даже самых торжественных, есть один общий недостаток: в мире нет такого правительства, которое бы могло обеспечить их неукоснительное соблюдение. Как же наш "порядок на основе правил" работает на практике?
Есть два ответа. Хартии, международные договоры и конвенции действительно имеют определенную силу для тех, кто их подписал, — как и верховенство закона в отдельных странах не зависит всецело от усилий полиции. Государства берут на себя международные обязательства, и их выполнение отвечает их интересам, поскольку вносит в их отношения стабильность и предсказуемость.
Но, как я уже утверждал ранее, верховенство международного права в решающей степени зависит от существования ведущей державы, которая может и хочет не только разрабатывать правила, но и обеспечивать их соблюдение по мере необходимости. США переняли гегемонистскую эстафету у Великобритании после 1945 года. "Порядок на основе правил", о чей кончине все так скорбят, был, по сути, англо-американским детищем. В эпоху холодной войны он не был по-настоящему глобальным — мы имели скорее дуополию сверхдержав. Однако в течение примерно десятилетия непосредственно после краха коммунизма в 1990 году глобальная роль США оставалась неоспоримой. С некоторых пор мы называем этот скоротечный период "мигом однополярности".
Есть еще один факт, заслуживающий пристального внимания: если верховенство закона предписано всем нациям по умолчанию, то гегемон волен преступать закон, когда это ему выгодно, поскольку на его действия никаких внешних ограничений не налагалось. Он один был по-настоящему суверенным в мире якобы равных держав — по сути, стоя выше закона.
Однако ни одна держава не может играть такую роль бессрочно и в одиночку. Обязательства превышают ресурсы, гегемон постепенно начинает от них уклоняться, и "мировой порядок", чьим гарантом он служит, разваливается. Нам говорят, что эстафетная палочка гегемонии плавно перешла от Великобритании к США. Однако мы забываем о двух мировых войнах, которые решающим образом ослабили британскую мощь. Сегодня уже США постепенно отказываются от обязанностей, унаследованных от Великобритании. Очевидного преемника нет. Перед человечеством встал выбор: ленинские "войны за передел мира" или новый глобальный договор, который обеспечит безопасность и процветание планеты.
У отступления США есть два момента: пошлины Трампа и "Доктрина Донро".
Трамп толкает Америку к страшной катастрофе. Ему помогают Байден и Обама
Обоснование пошлин было кратко изложено в президентской программе торговой политики на 2025 год от 3 марта. Постоянный дефицит торгового баланса разрушает американское производство. Виновниками была провозглашена "глобалистская элита", гнавшая продукцию на экспорт и неправедно обогащавшаяся за счет трудящихся американцев. Предполагалось, что защитный барьер в виде пошлин заменит идеологию глобалистов философией "продуктивизма".
"Американцы — не просто то, что они потребляют, а гораздо большее, — провозглашалось в программе. — А американская экономика — не просто "круговорот денег".
Сквозь Торговую политику дня красной линией проходит отказ от гегемонии доллара. Дефицит торгового баланса США наблюдается с 1975 года — вот уже полвека. Торговые партнеры Америки охотно финансировали положительное сальдо американского импорта в обмен на услуги, которые США им предоставляли, — назовем это добровольным налогом. Обеспечив мир надежной валютой, США покрывали основную часть расходов НАТО и за счет своего огромного потребления поддерживали бурный рост мировой экономики. Но расплатой за это стало постепенное завышение курса доллара, что подорвало промышленную экономику Америки и создало глобальную финансовую систему, перегруженную займами. Оказавшись перед выбором между первенством доллара и сильной экономикой, трамписты выбрали второе.
Примерно то же самое происходило в 1930-х годах. В 1932 году Британия отказалась от века свободной торговли и ввела систему имперских преференций. США также перешли на протекционистские меры, введя в 1930 году так называемый "Закон Смута-Хоули о тарифе". В результате мир раскололся на экономические блоки — фактический из Великобритании, США и Франции и скорее теоретический из Германии, Японии и Италии. В результате вспыхнула Вторая мировая война. История не повторяется, но перекликается.
Стратегия национальной безопасности администрации Трампа от 4 декабря 2025 года — аналог торговой повестки дня в геополитике. Она начинается с неприкрытого одобрения доктрины Монро. В ней говорится, что:
"В декабря 1823 года была увековечена доктрина американского суверенитета, когда президент Джеймс Монро провозгласил перед страной простую истину, которая с тех пор звучит в веках: США никогда не дрогнут в защите родины, интересов или благополучия своих граждан. Сегодня моя администрация с гордостью подтверждает это обещание в соответствии с новым прочтением доктрины Монро в редакции Трампа: американский народ, а не иностранные государства и не глобалистские институты, всегда будет вершить свою судьбу в нашем полушарии".
Далее следует напыщенная риторика о том, как США защищали американский континент от "коммунизма, фашизма и иностранного вмешательства", и о том, как "решительно" Трамп будет проводить политику "Америка превыше всего" и "мира посредством силы".
За всем этим опять же таится отход США от мирового лидерства. Стратегия безопасности отвергает те самые "глобалистские институты", что США (с помощью Великобритании) собственноручно создавали после Второй мировой войны для осуществления своей гегемонии: ООН и ее учреждения, а также институты Бреттон-Вудской системы. Решающим с геополитической точки зрения стала стратегическая смена военных обязательств США: европейская безопасность отныне перестала быть приоритетом Вашингтона, и он больше не будет обеспечивать неядерную оборону Европы. Россия упоминается сугубо в контексте Европы, а Китай, как утверждается, представляет собой лишь экономическую, но не стратегическую проблему, решать которую предстоит посредством торговых соглашений.
В документе Трампа основное внимание уделяется Западному полушарию:
"Моя администрация пресечет приток смертоносных наркотиков, проходящих через Мексику, остановит вторжение нелегалов на наших южных рубежах и уничтожит картели наркотеррористов по всему Западному полушарию".
Как Торговая политика, так и Стратегия национальной безопасности задают курс на отступление Америки от мировой гегемонии, осуществляемой через "глобалистские институты", к региональному империализму при поддержке американской мощи.
Что же насчет Ближнего Востока? Как в "редакцию Трампа" — она же "Доктрина Донро" —(по аналогии с доктриной Монро — прим. ИноСМИ) вписываются бомбардировки Ирана? Они продолжают модель произвольного применения американской силы во всем мире, однако не будем забывать, что после избрания в 2016 году сам Трамп заявил: "Мы перестанем свергать иностранные режимы, о которых мы ничего не знаем и с которыми нам незачем связываться".
Что же делают США на Ближнем Востоке? В эпоху холодной войны он служил ареной соперничества между США и СССР. Однако после распада Советского Союза Россию никак не назовешь стратегической противницей в мусульманском мире. В 1970-х годах США зависели от ближневосточной нефти. Но после сланцевой революции 2008–2009 годов, и особенно с 2019 года, США стали обеспечивать себя нефтью и природным газом. Поэтому ответ — Израиль. Какое отношение он имеет к "защите нашей американской родины"?
Объяснение, как и следовало ожидать, очень сложное. Это и евангелический протестантизм, который исповедует основной электорат Трампа, и который тесно переплетен с христианским сионизмом и верой в пророчество; и давние особые отношения между военными и разведкой США с Израиля вкупе с тесными личными связями между американской и израильской элитами; и, наконец, могущественное израильское лобби. Следует подчеркнуть, что, хотя по другим направлениям Трамп решительно отвергает "глобалистскую" политику своих предшественников, в этом отношении следует ей неукоснительно. Взяв на себя обязательство обеспечить выживание Израиля, США делают для Израиля то, в чем с некоторых пор, по собственному признанию, отказывают союзникам по НАТО. Это неизбежно вовлекает США в "свержение иностранных режимов, о которых мы ничего не знаем и с которыми нам незачем связываться", — основополагающее противоречие "Доктрины Донро".
Что же из этого следует? Расхожий аргумент гласит, что глобальный порядок на основе правил в идеале требует мирового правительства. Этого невозможно достичь в мире национальных государств, каждое из которых претендует на суверенитет. Послевоенные институты — Совет Безопасности ООН, Международный валютный фонд и Всемирная торговая организация — задумывались как квазигосударственные структуры, которые могут принуждать членов к послушанию. Вместе с тем у них не было достаточного авторитета — особенно против "крупной дичи".
Поэтому на практике ведущей сверхдержаве приходилось попеременно употреблять в достаточных количествах кнут и пряник, чтобы гарантировать неукоснительное соблюдение правил другими. Мало того, что ведущая держава оставляет за собой право нарушать правила по своему усмотрению, когда это ей удобно, — проблема еще и в том, что такой порядок со временем неизбежно самоликвидируется, лишая гегемона ресурсов, необходимых для его поддержания. Таким образом, система неизбежно ветшает и падает, после чего, скорее всего, грядет новая война — до тех пор, пока не появится новый мировой лидер.
Неотложная задача нашей эпохи — преодолеть риторику, которая грозит уничтожить мир. Мы должны всерьез задуматься о том, как слабеющему гегемону делегировать создание и внедрение правил международного поведения целому объединению ведущих держав. Человечество время от времени приближалось к такому идеалу — но всякий раз неизбежно скатывалось к войне. Отчасти это объясняется постулатом Канта: вечный мир предполагает всеобщую "республику". Но само стремление к этому идеалу приводит к его же опровержению: непрекращающимся войнам, которые вспыхивают из морального стремления свергнуть режимы, препятствующие вечному миру.
На самом деле, история учит, что есть множество различных путей к достаточно прочному миру. В эпоху холодной войны США и Советскому Союзу удалось договориться о правилах сосуществования. Равновесие сил работало в Европе как часы почти весь XIX век. Дипломатия поддерживала Европейский союз. Однако эти механизмы поддержания мира пришли в упадок.
В своем рождественском послании Папа Лев XIV призвал стороны, воюющие на Ближнем Востоке и в других частях земного шара, "найти в себе мужество вести диалог, поддерживать мир и добиваться примирения ради общего блага". Как минимум, для этого придется открыть заново дипломатические каналы. Чтобы наладить диалог с "противной стороной", наши лидеры ни в коем случае не должны ограничиваться информаций, пригодной лишь для ликвидаций с помощью беспилотников. Они должны учить языки, изучать историю, путешествовать по миру и уважать обычаи тех, кого на данном этапе считают враждебными. Все эти перспективы открываются с отказом от гегемонии. Альтернатива же настолько мрачна, что и помыслить страшно.