Промах советских элит. С чего началось возрождение нацизма в Прибалтике
60 лет назад, 6 февраля 1966 года, скончался человек, фигура которого во многом может стать ключом к пониманию того, что сейчас творится в Латвии. Русофобия, война с памятниками, война с памятью, воспевание нацистов, притеснение и угнетение русскоговорящих жителей... Всё это так или иначе восходит к человеку, который давно умер и которого звали Вилис Лацис.
Что, конечно, может вызвать когнитивный диссонанс. Это какой ещё Вилис Лацис? Не тот ли Лацис, вокруг могилы которого осенью 2023 года разгорелся скандал? Если кто не помнит, именно тогда власти Риги вроде как вознамерились сначала повернуть памятник на его могиле на 90 градусов — дескать, он закрывает вид на могильный комплекс и памятник первого президента Латвии, Яниса Чаксте. А потом и вовсе решили убрать и прах покойного Лациса, и памятник с Лесного кладбища. Ну, потому что первому президенту Латвии там самое место — кладбище престижное, и все Янису Чаксте завидуют. А вот Вилису Лацису там не место, потому что писатель-то он, конечно, хороший, но вот латыш — плохой, негодный. Разве мог бы хороший, годный латыш стать коммунистом? Да не просто коммунистом, а человеком, который предложил войти в состав СССР, и всё сбылось по слову его? А потом ещё и возглавлять правительство Латвийской ССР в течение 19 лет? По мнению нынешних политических элит Латвии, хороший, годный латыш на такое не мог бы пойти никогда.
В русскоязычном сегменте интернета тогда поднялось возмущение. Дескать, совсем уже латыши потеряли рассудок — виданое ли дело, вот так вот обходиться с собственным культурным наследием? Во-первых, и памятник отличный, к тому же созданный латышом, Айваром Гулбисом. А во-вторых, Лацис — чуть ли не единственный писатель-латыш, имевший известность. Не бог весть какого калибра, конечно, но всё-таки в международном масштабе...
И мало кто обратил внимание, что вся эта свистопляска вокруг памятника Вилису Лацису проходит по разряду «за что боролся, на то и напоролся».
Дело в том, что это очень странная фигура. Почти такая же странная, как и латышские стрелки. Вокруг памятника латышским стрелкам, что стоит в историческом центре Риги, тоже возникала свистопляска. В Латвии с 2013 года запрещена советская символика. А эти три гранитных мужика, ростом в 13 метров каждый, несут на фуражках знаки отличия Рабоче-Крестьянской Красной Армии. А на груди у одного — Орден Боевого Красного Знамени. Короче, памятник криком кричит: «Я — советский!» Однако же его не снесли. И даже не спилили с фигур советскую символику, хотя и собирались. А почему? Объяснил всё Каспар Зеллис — историк из Латвийского Университета. Именно он поставил вопрос так: «Этот памятник — он атавизм советской политики или стал частью национальной мифологии?»
По всему выходило, что второе. Стрелки, конечно, были красными. Но в первую очередь — латышскими. И о них с нескрываемой гордостью писал латыш Янис Пориетис в своей книге «Легендарные пути стрелков», изданной в США в 1968 году: «Всю широкую Россию наводнили латышские стрелки. Восемь испытанных в боях полков держали в своей власти страну. Достаточно было одной роты, взвода и даже меньшего подразделения, чтобы власть была в руках стрелков. Их боялись все...»
Понятно, да? Ты можешь быть хоть сто раз советским, но если вдруг тебе удалось сделать так, чтобы русские тебя боялись, чтобы русские тебе подчинялись, чтобы ты имел над русскими власть, то и чёрт с тобой — носи свои звёзды с серпом и молотом. В общем, примитивный национализм малого народа, которому лестно, что он хоть краткое время, но имел какую-то власть над народом великим.
Известно, что серьёзной частью, а то и базой нынешней национальной мифологии Латвии является память о латышских легионерах СС. И вот тут как раз всплывает фигура Вилиса Лациса. Потому что именно он был инициатором письма, адресованного Вячеславу Молотову. Письма, где он просил об амнистии для этих самых легионеров. Резоны товарищ Лацис выкладывал следующие.
Первое: «Легионеры-латыши были отправлены в лагеря и затем подлежали к поселению в северных районах СССР... На этой почве у оставшихся родственников, которые в своем большинстве старики, женщины и дети, создалось подавленное настроение, которое со всей остротой проявилось на всех предвыборных собраниях в период избирательной кампании в Верховный Совет».
Второе: «Учитывая, что Латвийская ССР весьма нуждается в рабочей силе, просим пересмотреть вопрос о бывших легионерах и вернуть их в Латвийскую ССР к своим семьям и хозяйствам».
Резоны лукавые. Если речь о рабочей силе, то в ЛатССР после войны буквально хлынули жители РСФСР и Белорусской ССР — как раз на восстановление народного хозяйства, которое было общесоюзным. Причём хлынули именно что рабочие руки — в послевоенные годы в промышленности и строительстве работало 66% нелатышей. А престижные должности занимало не более 20% нелатышей.
Если речь о «подавленном настроении» и плохой явке на голосование, то тут уже надо дать по шапке самому товарищу Лацису, который не соответствует занимаемой должности.
Вместо этого Совет Министров СССР принимает решение амнистировать эсэсовцев. Почему? Вряд ли по тем причинам, что изложил Лацис. Может быть, из-за начавшейся Холодной войны — письмо Лацис написал 16 марта 1946 года, а знаменитую Фултонскую речь, с которой тот конфликт начался, Черчилль произнёс 5 марта. И советские элиты решили потрафить латышам, чтобы не было обострений. Может быть, по какой-то другой причине. Тут можно только гадать.
Но факт остаётся фактом. Лацису пошли навстречу. Да ещё амнистировали не только латышских легионеров СС, но и литовских, и эстонских. Они вернулись домой, и многие из них заняли впоследствии ключевые посты. К моменту распада СССР в Латвии насчитывалось 11 тысяч бывших легионеров. И эта полноценная дивизия не теряла времени даром. Именно с их подачи и стала формироваться новая национальная мифология, замешанная на фашизме.