Крещёная огнём

Большинство посетителей пожарно-технической выставки, заходя в фойе на первом этаже, сразу обращают внимание на внушительных размеров картину, висящую на стене напротив входа. Тульский художник Евгений Дрофин изобразил на ней работников пожарной охраны послевоенных лет. Рассматривая картину, гости выставки спрашивают: «А почему в кабине пожарного автомобиля сидит женщина?» Как правило, все считают, что в пожарной охране всегда работали и работают только мужчины. Но экскурсовод поясняет, что так было не всегда. В годы Великой Отечественной войны и сразу после Победы в рядах пожарной охраны были в основном женщины. Они несли службу не только телефонистами, инструкторами, но и рядовыми бойцами, шоферами, командирами отделений. На картине же изображена легендарная женщина тех лет, Погодина Зинаида Гавриловна. За более чем тридцать лет работы в пожарной охране Пскова она прошла путь от рядового бойца до диспетчера службы «01». В тушении пожаров отличалась смелостью, умением быстро принимать грамотные решения при возникновении неожиданных экстремальных ситуаций. Сослуживцы всегда отмечали ее отзывчивость, способность придти на помощь не только словом, но и делом, жизнерадостность и жизнелюбие. В марте этого года Занаида Гавриловна отметила бы свое девяностолетие. Но ушла она из жизни гораздо раньше, в 2012 году. Сегодняшняя публикация – дань памяти этому замечательному человеку. 26 марта 1930 года в семье председателя колхоза д. Залединье Псковского района Гаврила Егоровича Катушкина родилась дочь Зиночка. И так уж случилось – крещение дочери было огнём, что, возможно, и определило её дальнейшую судьбу. Через несколько дней после её рождения, в соседней деревне произошел пожар. Отец, как начальник добровольной пожарной дружины, уехал на тушение. Жена, сидя у окна, кормила девочку. Мимо дома шёл старик и вдруг стал махать ей руками и кричать: «Молодица, у тебя крыша дома горит». Видимо, ветром щепу бросило на их дом. Мать, плохо расслышав слова старика, положила Зиночку на кровать и вышла на улицу, подняла голову вверх… Горела уже половина крыши. Забыв о дочери, она бросилась выводить скотину. Весть о горящем доме председателя скоро долетела до пожарных. Когда Гаврила Егорович примчался в свою деревушку, дом горел как свеча. Жена металась по двору. Он забежал в дом, отыскал дочь, и уже во дворе на него рухнула стена, придавила ноги. Ребёнка подхватили соседи, потом вытащили хозяина.Когда началась война, Гаврила Егорович ушёл добровольцем на фронт, да и не вернулся, погиб. Деревню спалили немцы, жителей угнали в Латвию. Там семья Катушкиных и встретила освобождение. Вернулись в родную деревню, от которой осталась одна дорога, поселились в бункере. Но пожить там не пришлось. От печурки вспыхнул пожар. Зине с младшими братьями чудом удалось спастись. Председатель колхоза выписал семье Катушкиных леса на постройку дома. Однако въехать в новый дом не успели, снова случился пожар! Мать от отчаяния бросилась в огонь. Насилу Зина вытащила её. Поселились в соседней деревне Филоново, в бункере.В 15 лет Зина со старшей сестрой пошла на заработки. Вернулась домой через два года. Надо было искать постоянную работу. Выбор был небольшой. «На стройку – так надеть нечего, на шпагатную фабрику – питание-то никакое, в два счета чахотку подхватит», – беспокоилась мама Надя. На семейном совете решили определить в пожарку, там работала мамина сестра. В то время бойцам (в основном это были женщины) уже выдавали пожарные робы и парусиновые сапоги. Да вот незадача: не было Зине 18 лет, и начальник пожарной охраны Bладимир Cпиридонович Нечипоренко не хотел её брать. Водитель, присутствовавший при разговоре, уговорил-таки Владимира Спиридоновича взять девушку в его караул без права выезда на пожар до 18 лет. И стала Зина в пожарной части № 1, что на улице Советской тогда располагалась, дневалить: мыла полы, ставила самоварчик, чтобы обогреть пожарных после выезда. Машины-то были открытые, возвращались с пожара бойцы мокрые, робы и сапоги парусиновые на морозе колом стояли. Слушала разборы пожаров, училась. Так пролетели незаметно три месяца.Свой первый пожар Зинаида Гавриловна помнила. Было это на Пасху. День был свободный от службы, собралась сходить вечерком к матери. А жила Зинаида Гавриловна на ул. Герцена. Только вышла из дому, видит, крыша соседнего дома огнём занялась. Вспоминала Зинаида Гавриловна с улыбкой, а тогда: «Развернулась я и бегом в аптеку, что под мостом через Пскову была, ворвалась, глаза у меня вот такие, кричу: «Разрешите мне о пожаре передать!» Потом пожарные смеялись: «Ну, ты и передаешь, слышно было прямо оттуда, с той стороны реки». Вернулась Зина после пожара не домой, а в депо. И приняла еще душ из пожарного ствола, при этом пожарные приговаривали: «Надумала, первый пожар и на свою улицу». Так прошло боевое крещение юной Зиночки огнём и водой.Определили молодого бойца в караул под шестым номером. Выполняла она, если можно так сказать, работу рации. Таковых в 1948 году еще не было, а доложить обстановку с места пожара надо было. Девчата к тушению огня приступали, а Зина бежала до ближайшего телефона (в городе их мало было, а на окраинах и днём сложно было найти). Через четыре месяца повысили в должности – стала бойцом I категории. Раз произошёл пожар на улице Воровского в здании кинопроката. Нужно было обесточить объект. Зина обула «кошки», взяла кусачки и полезла на столб. Столб находился под горой (у Гельдтовой бани), видимо, был подгнившим, подломилс, и Зина, ухватившись крепко за столб, повисла на проводах. Что тогда пережила Зинаида, знает только она. Доставали её баграми. Зацепили за одежду, подтянули и оторвали, так как хватка была, как говорят, «мертвой». Случались пожары с сюрпризами посерьёзнее. Однажды тушили пожар в деревушке близ Изборска. Зина на том пожаре работала без подствольщика, одна. Удержать ствол было трудно, а тут ещё мужчина подбежал (эстонец) и давай отнимать ствол, чтобы пролить своё гумно. Пока боролись за ствол, искра упала на его сарай, и он загорелся. Через некоторое время послышались взрывы – у рачительного эстонца там оказался целый арсенал послевоенных боеприпасов, собранных с полей... К счастью, все остались живы.В свободное от пожаров и службы время выходили бойцы на разборку руин, завалов, расчищали улицы города, восстанавливали парки, разбивали скверы, благоустраивали территорию своей пожарной части. В бывшей конюшне сделали клуб. Была своя художественная самодеятельность, хор. Зина любила петь частушки.В начале пятидесятых годов согласно директиве УПО МВД СССР использование в боевых расчетах пожарных команд женского состава было запрещено. Зину перевели на должность телефонистки. Обучение прошло в пять минут. Зинаида Гавриловна, вспоминая, смеялась, как Шурочка Афанасьева встала и вышла, сказавшись: «На минуточку». В комнате с Зиной остался начальник караула Алексей Агапов. Кто-то из бухгалтерии сделал звонок (Зина потом об этом узнала), сообщил о пожаре. Зина подняла трубку и с ужасом бросила ее, стала звать на помощь Шуру. А начкар говорит: «Принимай, принимай». Зина, собравшись с мыслями, стала записывать сообщение, а сама думала: «Господи, какой спокойный, сидит и не подходит, я же первый раз». Приняла. Тогда только Агапов встал, подошёл и говорит: «Ничего, ничего. Теряться так не надо, не ты же горишь, а то можно подумать, что под тобой горит». Так Зина первый раз приняла вызов и заполнила путевку. Потом их было бессчётное количество... А позывные Зинаида Гавриловна помнит и сейчас. Самый сложный был – «Нахичевань». Однажды поступил вызов из драмтеатра. По прибытии на место выяснилось – необходимы дополнительные силы. Начальнику караула позывной было не выговорить, но он не растерялся, и Зина услышала: «Кацо, подкрепление нужно».С течением времени техника совершенствовалась: поставили коммутатор, потом учили работать на телетайпе. Кроме основной работы, нужно было проводить профилактику – обследовать жилой фонд, как правило, частный сектор. Как-то раз случилось, что собака загнала Зинаиду в дом (в 60-ые гг. люди ещё не всегда запирали свои дома), и просидела она там часа четыре. Так и не дождавшись жильцов, решила вылазить через окно. «Ногами болтаю, – вспоминает Зинаида Гавриловна, – чтобы за фундамент зацепиться, а тут парень идет, подхватывает меня за талию и стыдит – подумал, что я в чужой дом забралась... И такое вот случалось».В советские времена было понятие – "общественная работа". 25 лет Зинаида Гавриловна состояла в месткоме, 7 лет казначеем в профсоюзном комитете, культмассовиком была. В общем, боевая женщина: за людей постоять могла и за себя, когда совсем невмоготу становилось. Квартиру, в которой прожила до последнего дня, сама выхлопотала. Да заодно и соседям по дому помогла с жильем. Жила Зинаида Гавриловна с мужем и двумя детьми на улице Герцена в маленькой комнатке ветхого дома 20 лет. Обивала пороги чиновников, да от отчаяния взяла и написала министру культуры Екатерине Фурцевой, рассудив так: «Женщина женщину поймет». Нагрянула в дом комиссия, осмотрела все, и, посчитав, что дом вполне еще крепкий, покуражилась над жильцами. Но все-таки, начиная с первого квартала 1968 года, стали предоставлять новое жилье. А когда последние жильцы покинули старенький дом, обвалилась крыша... «Опять, видно, Боженька спас меня», – вздыхала Зинаида Гавриловна, вспоминая прожитые годы.В 1969 году пожарная часть № 1 переехала на улицу Вокзальную. Через пять лет на её базе начали создавать пожарно-техническую выставку. Приехал из Тулы художник, предложил написать картину о лучших работниках пожарной охраны. Зинаида Гавриловна стала одним из героев этой картины.А через десять лет начались большие перемены. Пожарную охрану военизировали. Кто по возрасту не подходил, увольняли. Уволили и Зинаиду Гавриловну, и мужа её, Василия Погодина. О своих переживаниях Зинаида Гавриловна молчала, а вот за мужа ей было обидно. Как-то утром, когда шла смена караулов, при звуке сирен пожарных машин заметила Зинаида Гавриловна скупую мужскую слезу. Перешёл Василий Николаевич в пожарную охрану аэропорта, через два года списали его по состоянию здоровья, а через год умер он от тоски. Конечно, Зинаида Гавриловна тоже переживала, да больше все за любимую работу: «Как там молодые девчата, справятся ли? Вдруг не так путёвку выпишут…» Потом молодёжь вспоминала, что «старики» ушли незаметно, тихо: проработали 30 июня до 24.00, а с 00.00 часов заступили молодые телефонистки.Нелегко приходилось Зинаиде Гавриловне в то время. Но слишком много горя и людского страдания видела она, чтобы растеряться или опустить руки. Трудности научилась воспринимать как неотъемлемую часть человеческой жизни, не теряла оптимизма. Свои недуги, утрату близких людей преодолевала стоически, оставаясь в рабочем строю. Около 30 лет проработала она в наркологическом центре санитарочкой. Больные её любили, слушались, помогали. «Очень она хороший организатор, трудолюбива. Редкой души человек, – говорили о ней коллеги, – её жизнелюбию молодые могут позавидовать!» И все же, как говорят, первая любовь не умирает: как только, бывало, завидит пожарные машины, встрепенётся, в глазах искорки заиграют. «Мои едут!» – скажет с гордостью. Не забывали Зинаиду Гавриловну и в пожарной охране. Пока позволяло здоровье, каждый год в апреле спешила она на встречу с ветеранами, с молодым поколением бойцов. Радовалась мощной технике, новому обмундированию, отмечала высокий профессионализм пожарных…Л.А. Фролова, ведущий методист Центра противопожарной пропаганды и общественных связей